Интервью Дмитрия Медведева европейским СМИ. Фото с сайта Правительства РФ

Д.Медведев: Всем добрый день. Я, что называется, в вашем распоряжении. Пожалуйста, коллеги, давайте начнём работать.

Вопрос: Первый вопрос касается Кипра. Вы и Президент Путин критиковали решения, принятые ЕС. Не думаете ли Вы, что ЕС будет недоволен этим, что последние события могут подорвать доверие между Россией и Европейским союзом в долгосрочной перспективе, подорвать взаимоотношения между Брюсселем и Москвой?

Д.Медведев: Я думал, какие у меня ощущения, и они у меня следующие: пока действия Европейского союза, Европейской комиссии вместе с Правительством Кипра по урегулированию долговой проблемы, к сожалению, мне напоминают действия слона в посудной лавке. То ли по кризисам соскучились, забыли, что происходило несколько лет назад... Мне кажется, все возможные ошибки, которые можно было совершить в этой ситуации, уже совершены, включая подрыв в целом доверия к финансовым институтам, и не только киприотским институтам, не только находящимся на Кипре. Именно с этим связана наша жёсткая оценка.

Мы сами, естественно, за то, чтобы наводить порядок в финансовой сфере, для того чтобы проводились мероприятия по оздоровлению банков, чтобы была более прозрачная информация о владельцах счетов, о бенефициарах. Всё это нормально абсолютно, но это не должно приводить к обрушению банковской системы. К сожалению, сейчас банковская система на Кипре находится в очень сложном положении, она по сути остановлена, не говоря уже о том, что финансовая ситуация у этого члена Евросоюза преддефолтная. Поэтому, как нам представляется, подобные переговоры и решения всё-таки нужно было бы обсуждать с разными заинтересованными сторонами, а не скрываться за формулировкой, что Кипру негоже обсуждать это с кем-либо другим. Тогда пусть все решения и принимаются только в рамках Евросоюза, но я не уверен, что это хорошо.

Отразится ли это как-то на наших будущих отношениях? Мы должны дождаться окончательных решений. Вне всякого сомнения, эта ситуация сейчас волнует всех в Евросоюзе и может быть спусковым крючком для начала новой серии локальных финансовых кризисов.

Теперь по поводу того, что в целом происходит. Я уже давал свою оценку, вы её воспроизвели. Мера, которая предложена, носит явно экспроприаторский, конфискационный характер, абсолютно беспрецедентна по своей природе. Я вообще не могу её ни с чем сравнить, кроме отдельных решений, которые предпринимались в определённый период советскими властями, которые не особенно церемонились с накоплениями населения. Но мы вообще-то живём в XXI веке в условиях глобальной рыночной экономики, и все настаиваем на том, что должны соблюдаться права собственности и основные положения, касающиеся банковского регулирования. Причём удивительно то, что наряду с идеей произвести это изъятие, по сути, была заблокирована деятельность всех банков на Кипре, включая самые крупные банки и банки с российским участием, которые абсолютно нормальные и здоровые, у которых нет никаких проблем с балансом, нет никаких проблем с налогами. Тем не менее они не только не могут ничего делать, по сути, остановлена операционная деятельность, остановлена текущая деятельность по операциям - подчеркиваю, не изъятия с депозитов какого-то процента, а текущая операционная деятельность. Там совершается огромное количество операций, сделок, все эти сделки абсолютно находятся под контролем банковских властей. Если эти операции не будут разморожены, то это грозит очень большими убытками, не говоря уже о том, что можно будет смело похоронить всю киприотскую систему банков. Её просто не будет, о чём, кстати, некоторые наши коллеги по Евросоюзу прямо говорят. Видимо, цель такая, чтобы её разрушить. По их мнению, это пойдёт на пользу экономике Евросоюза и будет способствовать урегулированию этого кризиса. Есть и другие последствия: если такого рода проблемы возникнут, огромное количество клиентов, представляющих и государственные структуры, и, наверное, какие-то частные структуры, будет обращаться с исками, и эти иски пойдут, я уверен, и в отношении самой Республики Кипр, и в отношении других лиц, которые причастны к началу этого довольно сложного периода.

У нас есть здесь, естественно, и свои резоны, и, конечно, свои интересы государственные, потому что у нас и банки там держат свои активы, и большое количество российских бизнесменов, и вовсе не все они пытаются скрыться за какой-то ширмой специальной юрисдикции Кипра. Нет, это просто удобная форма работы. Вы все знаете, что значительная часть фирм работает через SPV, и это обычная международная практика. У нас есть договор об избежании двойного налогообложения с Кипром, но я не знаю, нужен ли нам такой договор в этом случае, может встать вопрос о расторжении этого договора, его денонсации. Последствий может быть очень и очень много, поэтому ещё раз говорю: нужно действовать максимально внимательно. На территории России находится делегация из некоторого количества министров Республики Кипр – министра финансов, некоторых других должностных лиц. По моему поручению с ними встретился первый вице-премьер Шувалов. В настоящий момент они продолжают обсуждение этой темы. Но я надеюсь, что в конечном счёте будет принято максимально выверенное решение, которое и Кипру поможет, и не расстроит наших отношений с Евросоюзом. Я напомню, что мы встречаемся с Еврокомиссией буквально завтра вечером и послезавтра проводим переговоры. Конечно, ситуация вокруг Кипра с учётом этих факторов будет обсуждаться весьма активно.

Вопрос: Господин Премьер-министр, в переговорах о безвизовом сообщении между Россией и Евросоюзом достигнут определённый прогресс. Какое значение, на Ваш взгляд, может иметь фактор Союзного государства Белоруссии и России для дальнейших переговоров? Потому что имеются разные оценки и взгляды в Белоруссии на этот процесс. Какое значение будет иметь этот фактор?

Д.Медведев: Сначала про визы. Мы находимся в диалоге по визам с нашими партнёрами из Евросоюза уже достаточно давно, по-моему, этот диалог начался в 2007 году. Мы старались его активизировать, и я лично этим занимался и продолжаю по определённым вопросам заниматься. Здесь два трека. Первый касается безвизового общения, то есть возможности ездить на территорию государств Евросоюза из России без виз и наоборот. По этому направлению у нас есть и определённые достижения – мы смогли согласовать так называемый список совместных шагов (это было сделано в 2011 году), – и определённые проблемы, потому что движение по целому ряду направлений не идёт. Наши партнёры, наши коллеги ссылаются на то, что есть отдельные позиции у отдельных государств, увязки с различными нашими процессами. Мой ответ прежний: я считаю, что это в интересах и Европейского союза, и Российской Федерации, интерес здесь абсолютно взаимный. Каждый год из России приезжает 5 млн человек и не меньшее количество людей приезжает из Евросоюза в Российскую Федерацию. Поэтому это наш взаимный интерес, и в настоящий момент, как принято говорить, шарик находится на стороне Европейского союза. Мы ждём формулирования окончательной позиции и действий на этом направлении, это будет полезно с учётом того, что мы крупнейшие партнёры экономические, у нас масса связей… В общем, что тут друг друга агитировать?

Что касается второго трека, то это так называемое визовое упрощение, то есть возможность ездить с визами, но в облегчённом порядке, для отдельных категорий лиц, которые приезжают на нашу территорию. Здесь процессы тоже идут. В общем и целом мы смогли вроде бы выйти на определённые договорённости, касающиеся отдельных категорий лиц, которые будут приезжать на территорию России и наоборот. Но второй трек не подменяет первый. Это, скорее, вспомогательное направление и не главная задача. Тем не менее мы продолжаем общение и на этом направлении.

Союзное государство. Строго говоря, у нас Союзное государство с нашими белорусскими соседями, с нашими белорусскими партнёрами появилось уже довольно давно. Какие-то процессы в рамках Союзного государства идут быстрее, какие-то – медленнее. Но мы проводим мероприятия: совсем недавно состоялся Высший государственный совет России–Белоруссии, который прошёл с участием всех основных должностных лиц – и российских, и белорусских. Мы продолжаем сотрудничество, это форма интеграции, которая позволяет нам решать целый ряд задач. Она не подменяет интеграцию, скажем, в Таможенном союзе и в едином экономическом пространстве, но это наш с белорусами путь развития.

Оказывает ли это какое-то влияние на визовый диалог? Я всегда исходил из того, что здесь такого прямого влияния нет. Потому что, в конце концов, мы ведём разговор с Евросоюзом от имени Российской Федерации, а не от имени Союзного государства. У нас нет на это никакого поручения со стороны белорусских коллег, ну и потом Союзное государство по вполне понятным причинам не прекращает международную правосубъектность Российской Федерации, которая будет продолжать свой визовый диалог с Евросоюзом. Белоруссия, естественно, вправе выстраивать свой диалог – это тоже нормально.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, хотела бы спросить про другого нашего ближайшего соседа – про Украину. Украина сейчас нам уже не настолько интересна как страна транзитная – у нас «Северный поток» строится, «Южный поток».  Но тем не менее на повестке дня стоит вопрос участия России в газотранспортной системе Украины. Скажите, пожалуйста, интересна ли нам вообще сегодня эта тема? И какая форма участия в этом газотранспортном консорциуме была бы приемлема? И согласны ли вы с трёхсторонней формой участия, то есть с привлечением европейских партнёров?

Д.Медведев: Первое. Украина нам, безусловно, весьма интересна как партнёр. Интерес мы не потеряли ни к чему, потому что Украина – это наш ближайший сосед и близкое нам государство, с которым у нас тоже существует особое партнёрство по самым разным направлениям. Но газовая тема действительно несколько изменилась за последнее время. Надо признаться, что после ввода в строй и выхода на полную мощность «Северного потока», что произошло в прошлом году, после начала строительства «Южного потока», что также началось в прошлом году, имея в виду другие перспективы развития наших газовых отношений с Европой, наверное, сейчас эта тема не столь актуальна, как была несколько лет назад, при том что мы всё равно, естественно, готовы обсуждать с нашими украинскими партнёрами любые интегральные вопросы.

Что же касается темы консорциума, то здесь, мне кажется, сами украинцы должны понять, что им надо. Если им этот консорциум нужен двусторонний, трёхсторонний, они должны нас заинтересовать в том, чтобы мы в нём участвовали. Для нас сейчас это не то, что принято характеризовать коротким словом must. Это вовсе не то, к чему мы немедленно стремимся, но если будут интересные идеи о том, как работать, если мы почувствуем, что нас в этом смысле рассматривают как полноценных долгосрочных партнёров, мы, конечно, с нашими украинскими партнёрами этот разговор продолжим.

У меня на эту тему относительно недавно был разговор с премьером украинским и с соответствующим профильным вице-премьером. Естественно, этот разговор продолжается и на президентском уровне – не так давно Президент Янукович(В.Янукович – Президент Украины) приезжал к нам. Но ещё раз говорю: это предложение должно быть интересным. А в каком случае оно будет интересным? Только в том случае, если мы будем понимать, что наши интересы, в данном случае интересы «Газпрома» и интересы государства в целом, гарантированы. А когда они могут быть гарантированы? Когда мы не попадём в ситуацию, при которой нас при определённых событиях просто выставят из этого консорциума или признают его несоответствующим тем или иным, например, европейским правилам, или, условно, договору, который оформляет отношения с энергетической хартией. Так вот, поэтому альянс между Россией и Украиной в этом случае может быть только при условии выхода Украины из целого ряда соответствующих институтов, включая договор о присоединении к Энергетическому союзу, если, ещё раз подчёркиваю, это Украине интересно. Не интересно, пожалуйста, значит, мы будем развиваться своим путём, а Украина может оставаться в любых международных соглашениях, это её суверенное право. Но если мы о чём-то договариваемся, мы должны обеспечить свои интересы. Переговоры на эту тему продолжаются, наши украинские коллеги нам периодически посылают сигналы, но дальше этих сигналов пока процесс не идёт. Поживём – увидим.

Вопрос: В отношении Кипра. Готова ли Россия оказывать ещё дополнительную помощь Кипру, может быть, через Газпромбанк или другие российские банки? И чего Россия будет ожидать взамен? Может быть, офшорные операции с природным газом на Кипре?

Д.Медведев: Кипр – это член Европейского союза, государство–участник Европейского союза, и Европейский союз формулирует свои предложения. Другое дело, как я уже сказал, их нужно формулировать аккуратно, а то мы действительно можем стать свидетелями нового этапа международного финансового кризиса. Мы изначально договаривались с нашими европейскими партнёрами следующим образом: они предлагают меры по восстановлению платёжеспособности Кипра (а ситуация там очень тяжёлая, не просто тяжёлая, а крайне тяжёлая), мы рассматриваем пакет предложений наших европейских коллег и после этого будем, естественно, думать о том, должны ли мы здесь что-то делать или нет. Я напомню, что ещё по моему указанию несколько лет назад мы выдали Кипру кредит в 2,5 млрд долларов, так что мы так или иначе участвуем в поддержке штанов, что называется, то есть в поддержании ликвидности и платёжеспособности Республики Кипр. Но мы не отказываемся обсуждать этот вопрос. В какой форме это может быть сделано? Сегодня наши партнёры приехали и привезли целый набор предложений, действительно включая некоторый набор материальных активов, который, они считают, можно было бы рассмотреть для приобретения Российской Федерацией. Но последовательность именно такая: предложения Евросоюза, причём желательно, чтобы они всё-таки как-то сообразовывались с нормами цивилизованного общежития и общепризнанными нормами международного права и внутреннего законодательства, конституций соответствующих государств, гражданских кодексов государств Евросоюза, в которых гарантируется неприкосновенность собственности, – а после этого мы, естественно, свои предложения сделаем. Но пока ничего сверхнового мы не услышали.

Вы упомянули месторождения, включая газовые месторождения. Это непростой вопрос. Во-первых, я не очень понимаю их стоимость, и, во-вторых, мы знаем, там есть свои проблемы, существующие с Турцией. Поэтому, ещё раз говорю, это очень непростой вопрос для обсуждения. Но естественно, мы готовы выслушать любые идеи, которые исходят от киприотов, мы будем стараться понять и их аргументацию.

Ситуация очень сложная, потому что… отвечая на первый вопрос, я об этом не сказал, но совершенно очевидно, что какое бы решение ни было принято – изымать часть вкладов, что, на мой взгляд, выглядит, как грабёж, или не изымать часть вкладов – деньги с Кипра побегут, и их банковская система будет ослаблена. Ещё раз говорю: если в этом цель решения Евросоюза, то тогда это очень странное решение. Очень странное решение. В любом случае негативные последствия уже будут точно. Сейчас, мне кажется, задача состоит в том, чтобы их минимизировать и для Кипра, и для всей международной финансовой системы. Мы так её пытались выстраивать последние годы, возрождали доверие внутри финансовой системы. Я помню эти бесконечные разговоры на «двадцатке» и на «восьмёрке»: «Что главное?» – «Доверие! Надо восстановить доверие, надо восстановить доверие…» Ну вот и восстановили. Разрушить всё это очень легко, а восстанавливать придётся потом годами.

Вопрос: В том, что касается военно-морской базы на Кипре, Вы принимали во внимание этот аспект?

Д.Медведев: Мы готовы рассматривать разные варианты, но мне бы хотелось, чтобы у нас здесь тоже было понимание - и с вашей стороны, и со стороны ваших читателей, и со стороны вообще всех, кто этим интересуется: проблема Кипра должна решаться самим Кипром – это первое. Проблема Кипра должна решаться Европейским союзом, коль скоро Кипр входит в Европейский союз. И только в третью очередь в проблеме Кипра могут участвовать другие государства, которые по разным причинам имеют там свой набор интересов. Ну а так-то можно всё, что угодно, обсуждать.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, Вы неоднократно говорили о том, что верите в перспективы евро, что не надо пересматривать долю евро в ваших резервах. Тем не менее прецедент Кипра – не повод ли задуматься ещё раз?

Д.Медведев: Знаете, мне бы хотелось сказать столь же оптимистично, но я вынужден сказать, что это повод задуматься. Ну, если это можно на Кипре, то почему это нельзя в Испании, в Италии, в некоторых других странах, где есть проблемы с финансами? Завтра там начнут вклады конфисковывать. Это повод задуматься. Это пока ничего не изменило, я действительно неоднократно говорил: у нас 41 или 42 % в запасах номинировано в евро – это большие деньги, но для нас, как и для любой страны, важна предсказуемость, а то предложение, которое было сдел